Italiano · English · Français · Deutsch · Русский · Español
В 1921 году Бертран Рассел, автор Principia Mathematica, посвящает целую лекцию почти неизвестному немецкому зоологу. Он приводит его термины, определения, оба закона с номерами страниц. Потом разбирает их по частям. Но к этому времени «engram» и «ekphory» уже вошли в английский язык, в книгу, которую читали.
Логик читает зоолога
В 1921 году Бертран Рассел — не рядовой философ. Вместе с Уайтхедом он написал три тома Principia Mathematica, дал своё имя парадоксу, из-за которого пришлось заново строить теорию множеств, и только что вышел из тюрьмы, куда попал за пацифизм. The Analysis of Mind («Анализ разума») собирает пятнадцать лекций, прочитанных в Лондоне и Пекине, и тезис книги честолюбив: разум и материя — не две субстанции, а два способа упорядочить одни и те же элементы.
Чтобы удержать этот тезис, нужно ответить на вопрос: чем живое отличается от мёртвой материи? Четвёртая лекция целиком посвящена этому, и у ответа длинное название: Influence of Past History on Present Occurrences in Living Organisms, влияние прошлой истории на нынешние события в живых организмах. Проводником Рассел выбирает Рихарда Земона, мюнхенского зоолога, автора книги Die Mneme («Мнема», 1904).
«Реакция организма на данный раздражитель очень часто зависит от прошлой истории организма, а не только от раздражителя и от ДОСТУПНОГО ДО СИХ ПОР ОБНАРУЖЕНИЮ нынешнего состояния организма.»
«The response of an organism to a given stimulus is very often dependent upon the past history of the organism, and not merely upon the stimulus and the HITHERTO DISCOVERABLE present state of the organism.» — Russell, The Analysis of Mind, 1921.
Обжёгшийся ребёнок боится огня. Ожог не оставил видимых следов, и всё же реакция на огонь изменилась. Намагниченный кусок стали ведёт себя иначе, чем ненамагниченный, но тут мы умеем придумать гипотезу о микроскопическом строении. У живого, говорит Рассел, почти всё характерное зависит от этого сохранения прошлого. А чтобы об этом говорить, нужен словарь. Земон его уже создал.
Энграфия: запись
Энграфия (Engraphie, у Рассела engraphic effect): действие, которым раздражитель оставляет в живом веществе стойкое изменение. От греческого en-gráphein — врезать внутрь. Результат энграфии — энграмма: само изменение, разница между тем, каким организм был до раздражения, и тем, каким он стал после того, как раздражение прекратилось.
Определение Земона стоит прочитать целиком: в нём три вещи, которые потом теряются.
«Во множестве случаев можно показать, что раздражимое вещество организма, принадлежит ли он к царству протистов, растений или животных, после действия и прекращения раздражения и после возвращения во вторичное состояние индифферентности стойко изменено. Это действие раздражителей я называю их энграфическим действием, потому что оно как бы врезается или вписывается в органическое вещество. Вызванное таким образом изменение органического вещества я называю энграммой соответствующего раздражителя.»
«…gehöre er nun dem Protisten-, Pflanzen- oder Tierreich an, nach Einwirkung und Wiederaufhören eines Reizes und nach Wiedereintritt in den sekundären Indifferenzzustand dauernd verändert ist. Ich bezeichne diese Wirkung der Reize als ihre engraphische Wirkung, weil sie sich in die organische Substanz sozusagen eingräbt oder einschreibt. Die so bewirkte Veränderung der organischen Substanz bezeichne ich als das Engramm des betreffenden Reizes.» — Semon, Die Mneme, гл. II.
Первое: оно относится к протистам, растениям и животным. Энграмма Земона — не воспоминание, и сознание тут ни при чём. Второе: доказательство энграммы — разница между двумя состояниями покоя. Земон называет их первичным состоянием индифферентности (до раздражения) и вторичным (после того, как раздражение прекратилось). Будь оба состояния одинаковы, нечего было бы объяснять. Третье, и самое важное: записывается не отдельный раздражитель, а всё, что присутствовало в тот момент. Рассел передаёт это так:
«На самом деле энграмму оставляет не отдельный раздражитель, а совокупность раздражителей данного момента; поэтому любая часть этой совокупности, повторившись, стремится вызвать всю реакцию, которая была вызвана прежде.»
«In fact, it is not an isolated stimulus that leaves an engram, but the totality of the stimuli at any moment; consequently any portion of this totality tends, if it recurs, to arouse the whole reaction which was aroused before.» — Russell, 1921.
Это первый мнемический закон Земона, закон энграфии:
«Все одновременные возбуждения внутри организма образуют связный одновременный комплекс возбуждения, который как таковой действует энграфически, то есть оставляет после себя связный и в этом смысле образующий целое комплекс энграмм.»
«Alle gleichzeitigen Erregungen innerhalb eines Organismus bilden einen zusammenhängenden simultanen Erregungskomplex, der als solcher engraphisch wirkt, das heißt: der einen zusammenhängenden und insofern ein Ganzes bildenden Engrammkomplex hinterläßt.» — Semon, Die mnemischen Empfindungen, с. 146, цит. по Расселу.
Проще говоря: записывается всё вместе. Запах, шум, свет, положение тела, то, что человек в тот момент чувствовал. Не главное событие, а вся ситуация целиком, одним блоком.
Экфория: вызов
Экфория (Ekphorie, у Рассела ekphoric influence): переход энграммы из скрытого состояния в активное. От греческого ek-phérein — выносить наружу. Раздражитель, который её вызывает, — экфорический раздражитель, и это не обязательно исходный раздражитель: достаточно его части.
Если энграфия — это письмо, то экфория — чтение. Но со свойством, которого нет ни у одного архива: не нужен весь ключ целиком. Рассел:
«Когда два раздражителя появляются вместе, один из них, появившись затем, может вызвать и реакцию на другой. Мы называем это „экфорическим влиянием“, а раздражители с таким свойством — „экфорическими раздражителями“. В таком случае мы говорим, что энграммы двух раздражителей „ассоциированы“.»
«When two stimuli occur together, one of them, occurring afterwards, may call out the reaction for the other also. We call this an “ekphoric influence,” and stimuli having this character are called “ekphoric stimuli.” In such a case we call the engrams of the two stimuli “associated.”» — Russell, 1921.
А вот второй мнемический закон, закон экфории:
«На одновременный комплекс энграмм экфорически действует частичное возвращение той энергетической ситуации, которая некогда действовала энграфически.»
«Ekphorisch auf einen simultanen Engrammkomplex wirkt die partielle Wiederkehr derjenigen energetischen Situation, die vormals engraphisch gewirkt hat.» — Semon, Die mnemischen Empfindungen, с. 173, цит. по Расселу.
Пример Рассела — запах торфяного дыма: чувствуешь его, и вспоминается случай, когда ты его уже чувствовал. Тот же запах не вызывает того же воспоминания у другого человека, у которого такого опыта не было. Значит, причина воспоминания — не один только запах, а запах плюс прошлый случай.
Земон перечисляет несколько видов экфории: вызванную ходом времени (суточные и годовые циклы растений и животных), вызванную определённой фазой развития, викарную, при которой место исходного раздражителя занимает другой. И выводит из этого следствие об амнезии, которое в его книге стоит в оглавлении главы VI:
«Большинство амнезий основано не на утрате энграмм, а на невозможности экфорировать в данный момент энграммы, ещё совершенно целые.»
«Die meisten Amnesien beruhen nicht auf Verlust von Engrammen, sondern auf der Unmöglichkeit, die noch vollkommen intakten Engramme zur Zeit zu ekphorieren.» — Semon, Die Mneme, гл. VI.
Причина — второй закон, прочитанный наоборот: если нынешняя ситуация слишком отличается от той, в которой шла запись, вызова не происходит. Пьяный, лихорадящий, сильно возбуждённый человек не находит того, что в другое время хорошо знает. След цел; нет условия, чтобы его прочитать.
| Термин Земона | У Рассела | Проще говоря |
|---|---|---|
| engraphische Wirkung | engraphic effect | раздражитель врезается в живое вещество |
| Engramm | engram | изменение, которое остаётся, разница между «до» и «после» |
| Engrammkomplex | engram-complex | всё, что присутствовало, записанное одним блоком |
| Ekphorie | ekphoric influence | вызов: скрытый след снова становится активным |
| ekphorischer Reiz | ekphoric stimulus | фрагмент, которого хватает, чтобы вызвать весь блок |
| mnemische Erscheinungen | mnemic phenomena | реакции, объяснимые только с учётом прошлого |
Ход Рассела: оставить факты, отбросить гипотезу
До сих пор Рассел — верный популяризатор. Потом он становится логиком. Энграмма, замечает он, — гипотеза: её никто не видел. Земон и сам это признаёт, когда пишет, что пока можно сказать только одно: она должна состоять в каком-то материальном изменении тела. Тогда Рассел делит оба закона на то, что наблюдается, и то, что предполагается:
«Эти два закона вместе представляют отчасти гипотезу (энграмму), отчасти наблюдаемый факт. Наблюдаемый факт состоит в том, что когда некий комплекс раздражителей первоначально вызвал некий комплекс реакций, повторение части раздражителей стремится вызвать повторение всех реакций.»
«These two laws together represent in part a hypothesis (the engram), and in part an observable fact. The observable fact is that, when a certain complex of stimuli has originally caused a certain complex of reactions, the recurrence of part of the stimuli tends to cause the recurrence of the whole of the reactions.» — Russell, 1921.
И предлагает обойтись без энграммы. На её место — мнемическая причинность: причинный закон, в котором ближайшая причина — не только нынешнее событие, но нынешнее событие вместе с прошлым. Законы психологии, говорит он, имеют не форму «X сейчас вызывает Y сейчас», а такую:
«„A, B, C… в прошлом вместе с X сейчас вызывают Y сейчас“.»
«”A, B, C,… in the past, together with X now, cause Y now.”» — Russell, 1921.
A, B, C — мнемическая причина, X — повод, Y — реакция. «Диспозиция», например умение ответить «Париж» на вопрос о столице Франции, — не что-то актуальное в уме: это мнемическая часть причинного закона. И два закона Земона сжимаются в один, который Рассел пишет заглавными буквами:
«ЕСЛИ СЛОЖНЫЙ РАЗДРАЖИТЕЛЬ A ВЫЗВАЛ В ОРГАНИЗМЕ СЛОЖНУЮ РЕАКЦИЮ B, ТО ПОЯВЛЕНИЕ ЧАСТИ A ПРИ БУДУЩЕМ СЛУЧАЕ СТРЕМИТСЯ ВЫЗВАТЬ ВСЮ РЕАКЦИЮ B.»
«IF A COMPLEX STIMULUS A HAS CAUSED A COMPLEX REACTION B IN AN ORGANISM, THE OCCURRENCE OF A PART OF A ON A FUTURE OCCASION TENDS TO CAUSE THE WHOLE REACTION B.» — Russell, 1921.
Из этого определения вытекает и определение биографии, которое стоит выделить отдельно:
«Мы могли бы даже определить одну цепь опыта, или одну биографию, как ряд событий, связанных мнемической причинностью. Я думаю, что именно эта черта больше любой другой отличает науки о живых организмах от физики.»
«We might, in fact, define one chain of experience, or one biography, as a series of occurrences linked by mnemic causation. I think it is this characteristic, more than any other, that distinguishes sciences dealing with living organisms from physics.» — Russell, 1921.
Мозг необходим, но не достаточен
В конце Рассел взвешивает обе гипотезы и здесь честен до конца. Против мнемической причинности как окончательного объяснения: мнемические явления встречаются и в физиологии, и у растений, а никто не хочет в физиологии причинности, перескакивающей через время. За энграмму: поражения мозга разрушают память. Но этот довод, замечает он, слабее, чем кажется.
«Мы знаем, что память, и мнемические явления вообще, могут быть нарушены или разрушены изменениями в мозге. Это, несомненно, доказывает, что мозг играет существенную роль в причинении памяти, но не доказывает, что определённое состояние мозга само по себе является достаточным условием существования памяти.»
«What we know is that memory, and mnemic phenomena generally, can be disturbed or destroyed by changes in the brain. This certainly proves that the brain plays an essential part in the causation of memory, but does not prove that a certain state of the brain is, by itself, a sufficient condition for the existence of memory.» — Russell, 1921.
Чтобы доказать достаточность, нужно было бы увидеть разницу между мозгом человека, говорящего по-английски, и мозгом человека, говорящего по-французски, между тем, кто видел Нью-Йорк, и тем, кто не видел. «Быть может, придёт время, когда это станет возможно, но сейчас мы от этого очень далеки». Рассел принимает энграмму как рабочую гипотезу, но оставляет другую дверь открытой, потому что «для прогресса науки часто оказывается важным помнить гипотезы, которые прежде казались маловероятными».
Почему это важно
В 1904 году Земон пишет по-немецки, для физиологов. В 1916 году Блейлер вводит энграмму и экфорию в самый читаемый учебник психиатрии на немецком языке. В 1921 году Рассел делает третий шаг: переносит их в английский язык, в книгу знаменитого автора, с определениями, законами, изданиями и номерами страниц. В том же году выходит и английский перевод Die Mneme, у того же издателя, Allen & Unwin, и Рассел указывает на него в примечании.
Значит, после 1921 года образованному англоязычному читателю уже не нужен немецкий, чтобы встретиться с мыслью, что каждая ситуация записывается целиком, что фрагмента достаточно, чтобы её вызвать, и что большинство амнезий — это целые следы, которые не удаётся прочитать. В 1950 году эти три идеи появляются снова, под тем же именем энграммы, в книге, которая не цитирует ни Земона, ни Блейлера, ни Рассела.
Что доказано. Что Рассел подробно излагает Земона в Lecture IV, с обоими законами и номерами страниц: текст находится в общественном достоянии и проверяется за несколько минут. Что в 1921 году engram, ekphory и mnemic — напечатанные английские слова. Что Рассел считает энграмму гипотезой и предлагает альтернативу.
Что не доказано. Что кто-то в 1950 году читал Рассела или Земона. Статья документирует доступность словаря, а не его передачу.
Источники. Semon, Die Mneme als erhaltendes Prinzip im Wechsel des organischen Geschehens, Leipzig, Engelmann, 1904 (изд. 1920 для цитат) · Semon, Die mnemischen Empfindungen, Leipzig, 1909 · Bleuler, Lehrbuch der Psychiatrie, Berlin, Springer, 1916 · Russell, The Analysis of Mind, London, Allen & Unwin, 1921, Lecture IV, текст Gutenberg № 2529.